Главная - Лидеры - Че Гевара, Эрнесто
template ."/tools.php");?>


Че Гевара, Эрнесто
Красное движение - Лидеры

че гевара, эрнесто

Эрне сто Че Гева ра (исп. Ernesto Che Guevara [ˈtʃe ɡeˈβaɾa], полное имя — Эрнесто Рафаэль Гевара Линч де ла Серна, исп. Ernesto Rafael Guevara Lynch de la Serna; 14 июня 1928, Росарио, Аргентина — 9 октября 1967, Ла-Игера, Боливия) — латиноамериканский революционер, команданте Кубинской революции 1959 года и кубинский государственный деятель. Кроме латиноамериканского континента действовал также в Республике Конго. Прозвище Че получил от кубинских повстанцев за характерное для аргентинцев междометие che, которое передаёт, в зависимости от интонации и контекста, различные чувства.

Биография

Детство, отрочество, юность

Семья Че Гевары. Слева направо: Эрнесто Гевара, мать Селия, сестра Селия, брат Роберто, отец Эрнесто с сыном Хуаном Мартином на руках и сестра Анна Мария

Эрнесто Гевара родился 14 июня 1928 года в аргентинском городе Росарио, в семье архитектора ирландского происхождения Эрнесто Гевара Линч (1900—1987). По матери — доньи Селии де ла Серна ла Льоса (1908—1965) Че Гевара имел испанские корни. Вопреки распространённому мнению[6], предпоследний вице-король Перу Хосе де ла Серна не был ему родственником[7][нет в источнике]. Селия унаследовала плантацию херба-матэ (парагвайский чай) в провинции Мисионес. Улучшив положение рабочих — в частности, начав выплачивать им зарплату деньгами, — отец Че вызвал недовольство окрестных плантаторов, и семья была вынуждена переселиться в Росарио, в то время — второй по размеру город Аргентины, открыв там фабрику по переработке чая иерба-матэ. В этом городе родился Че. Из-за мирового экономического кризиса семья через некоторое время вернулась в Мисионес на плантацию.[5]

Че Гевара в возрасте одного года (1929 г.)

Помимо Эрнесто, которого в детстве звали Тэтэ (в переводе «поросёнок»), в семье было ещё четверо детей: Селия (стала архитектором), Роберто (адвокат), Анна-Мария (архитектор), Хуан Мартин (проектировщик). Все дети получили высшее образование.[5]

В возрасте двух лет, 2 мая 1930 года[8] Тэтэ пережил первый приступ бронхиальной астмы — эта болезнь преследовала его до конца жизни. Для восстановления здоровья малыша семья переселилась в провинцию Кордоба, как местность с более здоровым горным климатом. Продав поместье, семья приобрела «Виллу Нидию» в местечке Альта-Грасия, на высоте двух тысяч метров над уровнем моря. Отец стал работать строительным подрядчиком, а мать — присматривать за больным Тэтэ. Первые два года Эрнесто не мог посещать школу и учился на дому, поскольку страдал ежедневными приступами астмы[7]. После этого он прошёл с перерывами (из-за состояния здоровья) обучение в средней школе в Альта-Грасии. В тринадцатилетнем возрасте, Эрнесто поступил в принадлежащий государству колледж имени Деан-Фунеса [9] в Кордобе, который он закончил в 1945 году, поступив затем на медицинский факультет университета Буэнос-Айреса[5]. Отец дон Эрнесто Гевара Линч в феврале 1969 года рассказывал: Своих детей я пытался воспитать всесторонне. И наш дом был всегда открыт для их сверстников, среди которых были и дети богатых семейств Кордовы, и рабочие ребята, были и дети коммунистов. Тэтэ, например, дружил с Негритой, дочерью поэта Каэтано Кордобы Итурбуру, разделявшего тогда идеи коммунистов, женатого на сестре Селии[5].

Увлечения

В 1964 году, беседуя с корреспондентом кубинской газеты «Эль Мундо», Гевара рассказал, что он впервые заинтересовался Кубой в возрасте 11 лет, будучи увлечённым шахматами, когда в Буэнос-Айрес приехал кубинский шахматист Капабланка[5]. В доме родителей Че находилась библиотека из нескольких тысяч книг. Начиная с четырёхлетнего возраста Гевара, как и его родители, страстно увлёкся чтением, что продолжалось до конца его жизни.[5] В юношестве у будущего революционера был обширный круг чтения: Сальгари, Жюль Верн, Дюма, Гюго, Джек Лондон, позже — Сервантес, Анатоль Франс, Толстой, Достоевский, Горький, Энгельс, Ленин, Кропоткин, Бакунин, Карл Маркс, Фрейд[5][7]. Он прочёл популярные в то время социальные романы латиноамериканских авторов — Сиро Алегрии из Перу, Хорхе Икасы из Эквадора, Хосе Эустасио Риверы из Колумбии, где описывалась жизнь индейцев и рабочих на плантациях, произведения аргентинских авторов — Хосе Эрнандеса, Сармьенто и других[5].

Че Гевара (первый справа) с товарищами по регби, 1947 г.

Молодой Эрнесто читал в подлиннике на французском языке (зная этот язык с детства) и занимался толкованием философских работ Сартра «L’imagination», «Situations I» и «Situations II», «L’Être et le Nèant», «Baudlaire», «Qu’est-ce que la litèrature?», «L’imagie».[7] Он любил поэзию и даже сам сочинял стихи. Зачитывался Бодлером, Верленом, Гарсиа Лоркой, Антонио Мачадо, Пабло Неруда, произведениями современного ему испанского поэта-республиканца Леона Фелипе. В его рюкзаке, помимо «Боливийского дневника», посмертно была обнаружена тетрадь с его любимыми стихами. Впоследствии на Кубе были изданы двухтомное [10] и девятитомное [11] собрания сочинений Че Гевары.[12] Тэтэ был силён в точных науках, таких как математика, однако, выбрал профессию врача. Занимался футболом в местном спортивном клубе «Аталайя», играя в запасной команде (не мог играть в основном составе, поскольку из-за астмы ему время от времени требовался ингалятор). Также он занимался регби, конным спортом, увлекался гольфом и планеризмом, имея особую страсть к велосипедным путешествиям (в подписи на одной из своих фотографий, подаренных невесте Чинчине, он назвал себя «королём педали»).[5].

Эрнесто в Мар-дель-Плата (Аргентина), 1943 г.

В 1950 году, будучи уже студентом, Эрнесто нанялся матросом на нефтеналивное грузовое судно из Аргентины, побывал на острове Тринидад и в Британской Гвиане. После он совершил путешествие на мопеде, который был предоставлен ему фирмой «Микрон» в целях рекламы, с частичным покрытием расходов на путешествие. В объявлении из аргентинского журнала «Эль Графико» от 5 мая 1950 года Че писал:[5] 23 февраля 1950 года. Сеньоры, представители фирмы мопедов «Микрон». Посылаю Вам на проверку мопед «Микрон». На нём я совершил путешествие в четыре тысячи километров по двенадцати провинциям Аргентины. Мопед на протяжении всего путешествия функционировал безупречно, и я не обнаружил в нём малейшей неисправности. Надеюсь получить его обратно в таком же состоянии.

Подписано: «Эрнесто Гевара Серна»

Юношеской любовью Че была Чинчина (в переводе «погремушка»), дочь одного из самых богатых помещиков Кордобы. Согласно свидетельству её сестры и других людей, Че любил её и хотел на ней жениться. Он являлся на званые вечера в потрёпанной одежде и лохматый, что являло собой контраст с отпрысками богатых семейств, добивавшихся её руки, и с типичным обликом аргентинских молодых людей того времени. Их отношениям помешало желание Че посвятить свою жизнь лечению прокажённых южноамериканцев, подобно Альберту Швейцеру, перед авторитетом которого он преклонялся.[5]

В трудные годы

Эрнесто Гевара в 1945 году

Гражданская война в Испании вызвала значительный общественный резонанс в Аргентине. Родители Гевары оказывали содействие Комитету помощи республиканской Испании, и приходились соседями и друзьями заместителя премьер-министра Негрина в правительстве Испании до поражения Республики Хуана Гонсалеса Агиляра, который эмигрировал в Аргентину и поселился в Альта-Грасии. Дети учились в одной школе, а затем в колледже в Кордове. Селия — мать Че — отвозила их ежедневно на машине в колледж. Видный республиканский генерал Хурадо, гостивший у Гонсалесов, бывал в доме семьи Гевара и рассказывал о событиях войны и действиях франкистов и немецких нацистов, что, по мнению отца, оказывало влияние на политические взгляды Че[5].

Во время Второй мировой войны президент Аргентины Хуан Перон поддерживал дипломатические отношения со странами «оси»; родители Че являлись одними из активных противников его режима. В частности, Селию арестовывали за её участие в одной из антиперонистских демонстраций в Кордове. Помимо неё в боевой организации против диктатуры Перона участвовал и её супруг; в доме фабриковались бомбы для демонстраций. Значительное воодушевление в среде республиканцев вызвали вести о победе СССР в Сталинградской битве[5].

Путешествие по Южной Америке

Эрнесто Че Гевара в 1951 году

Вместе с доктором биохимии Альберто Гранадо (дружеское прозвище — Миаль) в течение восьми месяцев с февраля 1952 по август 1952 года Эрнесто Гевара совершил путешествие по странам Латинской Америки, побывав в Чили, Перу, Колумбии и Венесуэле[5]. Гранадо был старше Че на шесть лет. Он был родом из местечка Эрнандо, что на юге провинции Кордовы, окончил фармацевтический факультет университета, увлёкся проблемой лечения проказы и, проучившись в университете ещё три года, стал доктором биохимии. Начиная с 1945 года работал в лепрозории в 180 км от Кордовы. В 1941 году познакомился с Эрнесто Геварой, которому было тогда 13 лет, через своего брата Томаса — одноклассника Эрнесто по колледжу Деан-Фунес. Он стал часто посещать дом родителей Че и пользовался их богатой библиотекой. Их сдружила любовь к чтению и споры о прочитанном. Гранадо и его братья совершали длительные горные прогулки и строили шалаши на открытом воздухе в окрестностях Кордовы, а Эрнесто часто присоединялся к ним (родители считали, что это поможет его борьбе с астмой)[5].

Семья Гевары проживала в Буэнос-Айресе, где Эрнесто учился на медицинском факультете. В институте по изучению аллергии он стажировался под руководством аргентинского учёного доктора Писани. В то время семья Гевары испытывала трудности с деньгами, и Эрнесто вынужден был подрабатывать библиотекарем. Приезжая на каникулы в Кордову, он навещал Гранадо в лепрозории, помогал ему в опытах по исследованию новых методик лечения прокажённых. В один из его приездов, в сентябре 1951 года, Гранадо по совету своего брата Томаса предложил ему стать напарником в путешествии по Южной Америке. Гранадо намеревался посетить лепрозории различных стран континента, ознакомиться с их работой и, возможно, написать об этом книгу. Эрнесто с воодушевлением принял это предложение, попросив подождать до момента, когда он сдаст очередные экзамены, поскольку обучался на последнем курсе медицинского факультета. Родители Эрнесто не возражали, при условии, что он возвратится не позже чем через год к сдаче выпускных экзаменов[5].

Путь, который проделали Че Гевара и Альберто Гранадо.

29 декабря 1951 года, нагрузив сильно изношенный мотоцикл Гранадо полезными предметами, палаткой, одеялами и захватив фотоаппарат и автоматический пистолет, они отправились в путь. Заехали попрощаться с Чинчиной, которая дала Эрнесто 15 долларов и попросила привезти кружевное платье. Эрнесто подарил ей собачку, назвав её «Камбэк» — «Вернись» в переводе с английского языка. Попрощались также и с родителями Эрнесто. Гранадо вспоминал[5]: Нас ничто больше не задерживало в Аргентине, и мы направились в Чили — первую зарубежную страну, лежавшую на нашем пути. Проехав провинцию Мендосу, где некогда жили предки Че и где мы посетили несколько гасиенд, наблюдая, как укрощают лошадей и как живут наши гаучо, мы повернули на юг, подальше от андских вершин, непроходимых для нашего чахлого двухколёсного Росинанта. Нам пришлось изрядно помучиться. Мотоцикл непрестанно ломался и требовал починки. Мы не столько ехали на нём, сколько волокли его на себе.

Останавливаясь на ночлег в лесу или в поле, они зарабатывали на питание случайными подработками: мыли в ресторанах посуду, лечили крестьян или выступали в роли ветеринаров, чинили радиоприёмники, работали грузчиками, носильщиками или матросами. Обменивались опытом с коллегами, посещая лепрозории, где имели возможность отдохнуть от дороги. Гевара и Гранадо не боялись заражения и испытывали участие к прокажённым, желая посвятить жизнь их лечению. 18 февраля 1952 года они прибыли в чилийский город Темуко. Местная газета «Диарио Аустраль» опубликовала статью, озаглавленную: «Два аргентинских эксперта-лепролога путешествуют по Южной Америке на мотоцикле». Мотоцикл Гранандоса окончательно сломался недалеко от Сантьяго, после чего они двигались до порта Вальпараисо (где намеревались посетить лепрозорий острова Пасхи, однако узнали, что парохода пришлось бы ждать полгода, и отказались от затеи), а далее пешком, на попутках или «зайцами» на пароходах или поездах. Добрались пешком до медного рудника Чукикаматы, который принадлежал американской компании «Браден коппер майнинг компани», проведя ночь в казарме охранников рудника[5]. В Перу путешественники познакомились с жизнью индейцев кечуа и аймара, к тому времени эксплуатируемых помещиками и заглушавших голод листьями коки. В городе Куско Эрнесто по нескольку часов зачитывался в местной библиотеке книгами об империи инков[5]. Несколько дней провели на развалинах древнего города инков Мачу-Пикчу в Перу. Расположившись на площадке для жертвоприношений старинного храма, стали пить матэ и фантазировать. Гранадо вспоминал диалог с Эрнесто[5]: «Знаешь, старик, давай останемся здесь. Я женюсь на индианке из знатного инкского рода, провозглашу себя императором и стану правителем Перу, а тебя назначу премьер-министром, и мы вместе осуществим социальную революцию».

Че ответил: «Ты сумасшедший, Миаль, революцию без стрельбы не делают!»

Рассвет на горе Мачу-Пикчу, Перу

Из Мачу-Пикчу отправились в горное селение Уамбо, заехав по дороге в лепрозорий перуанского доктора-коммуниста Уго Песче. Он тепло встретил путешественников, познакомив их с известными ему методами лечения проказы, и написал рекомендательное письмо в крупный лепрозорий близ города Сан-Пабло провинции Лорето в Перу. Из селения Пукальпа на реке Укаяли, устроившись на судно, путешественники отправились до порта Икитоса на берегах Амазонки. В Икитосе они задержались из-за астмы Эрнесто, которая заставила его на некоторое время слечь в госпиталь. Добравшись до лепрозория в Сан-Пабло, Гранадо и Гевара получили сердечный приём и были приглашены к лечению больных в лаборатории центра. Больные, пытаясь отблагодарить путешественников за дружеское к ним отношение, построили им плот, назвав его «Мамбо-Танго». На этом плоту Эрнесто и Альберто могли бы доплыть до следующей точки маршрута — колумбийского порта Летисия на Амазонке[5].

21 июня 1952 года, уложив вещи на плот, они поплыли вниз по Амазонке по направлению к Летисии. Много фотографировали и вели дневники. По неосторожности они проехали мимо Летисии, из-за чего пришлось приобретать лодку и возвращаться уже с бразильской территории. Имея подозрительный и усталый вид, оба товарища попали за решётку. По утверждению Гранадо, начальник полиции, будучи футбольным болельщиком, знакомым с успехами в футболе Аргентины, освободил путешественников, узнав, откуда они родом, в обмен на обещание тренировать местную футбольную команду. Команда выиграла районный чемпионат, и болельщики купили им билеты на самолёт до столицы Колумбии — Боготы[5]. В Колумбии в то время действовала «виоленсия» президента Лауреано Гомеса, которая заключалась в силовом подавлении беспорядков со стороны крестьян. Гевара и Гранадо снова попали в тюрьму, однако их отпустили, взяв обещание немедленно покинуть Колумбию. Получив от знакомых студентов деньги на дорогу, Эрнесто и Альберто отправились на автобусе в город Кукту рядом с Венесуэлой, а затем по международному мосту перешли границу до города Сан-Кристобаль в Венесуэле. 14 июля 1952 года путешественники добрались до Каракаса.

Гранадо остался работать в Венесуэле в лепрозории Каракаса, где ему предложили месячное жалованье в восемьсот американских долларов. Позже, работая в лепрозории, он познакомится со своей будущей женой — Хулией. Че же требовалось в одиночку добраться до Буэнос-Айреса. Случайно встретив дальнего родственника — торговца лошадьми, он в конце июля отправился сопровождать на самолёте партию лошадей из Каракаса в Майами, а оттуда ему предстояло вернуться порожним рейсом через Маракайбо в Буэнос-Айрес. Однако в Майами Че задержался на месяц. Он успел купить Чинчине обещанное кружевное платье, но в Майами жил почти без денег, проводя время в местной библиотеке. В августе 1952 года Че вернулся в Буэнос-Айрес, где приступил к подготовке к экзаменам и дипломной работе по проблемам аллергии. В марте 1953 года Гевара получил диплом доктора-хирурга в области дерматологии. Не желая служить в армии, при помощи ледяной ванны вызвал приступ астмы и был признан непригодным для военной службы. Имея диплом о медицинском образовании, он решил направиться в венесуэльский лепрозорий в Каракасе к Гранадо, однако в дальнейшем судьба свела их только в 1960-е годы на Кубе[5].

Второе путешествие по странам Латинской Америки

Путь, который проделал Че Гевара, 1953—1956.

Эрнесто отправился в Венесуэлу через столицу Боливии — Ла-Пас поездом, который назывался «молочный конвой» (поезд останавливался на всех полустанках, и там фермеры грузили бидоны с молоком). 9 апреля 1952 года в Боливии произошла революция, в которой участвовали шахтёры и крестьяне. Пришедшая к власти партия «Националистическое революционное движение» во главе с президентом Пас Эстенсоро, выплатив иностранным владельцам компенсацию, национализировала оловянные рудники, а кроме того, организовала милицию из шахтёров и крестьян, осуществила аграрную реформу. В Боливии Че бывал в горных селениях индейцев, посёлках шахтёров, встречался с членами правительства и даже работал в управлении информации и культуры, а также в ведомстве по осуществлению аграрной реформы. Посетил развалины индейских святилищ Тиауанаку, которые расположены вблизи озера Титикака, сделав множество снимков храма «Ворота солнца», где индейцы древней цивилизации поклонялись богу солнца Виракоче[5].

В Ла-Пасе Эрнесто познакомился с адвокатом Рикардо Рохо, который уговаривал его уехать в Гватемалу, однако Эрнесто согласился быть попутчиком только до Колумбии, поскольку всё ещё имел намерение ехать в лепрозорий Каракаса, где его ждал Миаль (Гранадо). Рохо полетел самолётом в столицу Перу — Лиму, а Эрнесто на автобусе с попутчиком — студентом из Аргентины Карлосом Феррером объехали озеро Титикака и прибыли в перуанский город Куско, где Эрнесто уже бывал во время предыдущего путешествия в 1952 году. После остановки пограничниками (у них отобрали брошюры и книги о революции в Боливии) они прибыли в Лиму, где встретились с Рохо[5]. Поскольку задерживаться в Лиме было опасно из-за политической обстановки в стране в годы правления генерала Одриа, путешественники — Рохо, Феррер и Эрнесто — поехали на автобусе по побережью Тихого океана к Эквадору, достигнув границы этой страны 26 сентября 1953 года. В Гуаякиле они обратились за визой в представительство Колумбии, однако консул потребовал наличия у них авиабилетов до Боготы (Колумбия), посчитав небезопасным путешествие иностранцев на автобусе из-за только что произошедшего в Колумбии военного переворота (генерал Рохас Пинилья сверг правителя Лауреано Гомеса). Не имея средств на авиаперелёт, путешественники обратились к местному деятелю социалистической партии с рекомендательным письмом, которое у них было от Сальвадора Альенде, и достали через него бесплатные билеты для студентов на пароход «Юнайтед фрут компани» из Гуаякиля в Панаму[5].

Гватемала

Под влиянием Рохо, а также сообщений в прессе о предстоящем вторжении США против Арбенса Эрнесто отправляется в Гватемалу. Правительство Арбенса провело через парламент Гватемалы закон, согласно которому рабочим «Юнайтед фрут компани» была вдвое увеличена заработная плата. Было экспроприировано 554 тысячи гектаров земли помещиков, в том числе 160 тысяч гектаров «Юнайтед фрут». Из Гуаякиля Эрнесто послал Миалю открытку: «Малыш! Еду в Гватемалу. Потом тебе напишу», после чего связь между ними на время прервалась. В Панаме Гевара и Феррер задержались, поскольку у них закончились деньги, а Рохо продолжил свой путь в Гватемалу. Гевара продал свои книги и напечатал в местном журнале ряд репортажей о Мачу-Пикчу и других исторических достопримечательностях Перу. В Сан-Хосе (Коста-Рика) отправились попутным грузовиком, который перевернулся из-за тропического ливня, после чего Эрнесто, повредив левую руку, некоторое время с трудом владел ей[5]. Сан-Хосе путешественники достигли в начале декабря. Там Эрнесто познакомился с лидером венесуэльской партии «Демократическое действие» и будущим президентом Венесуэлы Ромуло Бетанкуром, с которым они резко разошлись во взглядах, писателем Хуаном Бошем из Доминиканской Республики, будущим президентом этой страны, а также с кубинцами — противниками Батисты[5].

В конце 1953 года Гевара с друзьями из Аргентины отправился из Сан-Хосе в Сан-Сальвадор на автобусе. 24 декабря они на попутных машинах достигли города Гватемалы, расположенного на высоте 1800 метров над уровнем моря, столицы одноимённой республики. Имея рекомендательные письма к деятелям страны и письмо из Лимы к революционерке Ильде Гадеа, Эрнесто нашёл Ильду в пансионате «Сервантес», где поселился сам. Общие взгляды и интересы сблизили будущих супругов. Впоследствии Ильда Гадеа вспоминала о впечатлении, которое произвёл на неё Гевара[5]: Доктор Эрнесто Гевара поразил меня с первых же бесед своим умом, серьёзностью, своими взглядами и знанием марксизма… Выходец из буржуазной семьи, он, имея на руках диплом врача, мог легко сделать карьеру у себя на родине, как это и делают в наших странах все специалисты, получившие высшее образование. Между тем он стремился работать в самых отсталых районах, даже бесплатно, чтобы лечить простых людей. Но больше всего вызвало моё восхищение его отношение к медицине. Он с негодованием говорил, исходя из виденного в своих путешествиях по разным странам Южной Америки, об антисанитарных условиях и нищете, в которых живут наши народы. Я хорошо помню, что мы обсуждали в связи с этим роман Арчибальда Кронина «Цитадель» и другие книги, в которых затрагивается тема долга врача по отношению к трудящимся. Ссылаясь на эти книги, Эрнесто приходил к выводу, что врач в наших странах не должен быть привилегированным специалистом, он не должен обслуживать господствующие классы, изобретать бесполезные лекарства для воображаемых больных. Разумеется, поступая так, можно заручиться солидными доходами и добиться успеха в жизни, но к этому ли следует стремиться молодым сознательным специалистам наших стран. Доктор Гевара считал, что врач обязан посвятить себя улучшению условий жизни широких масс. А это неминуемо приведет его к осуждению правительственных систем, господствующих в наших странах, эксплуатируемых олигархиями, где всё усиливалось вмешательство империализма янки.

Ильда Гадеа

В Гватемале Эрнесто встретился с эмигрантами из Кубы — сторонниками Фиделя Кастро, среди которых были Антонио Лопес Фернандес (Ньико), Марио Дальмау, Дарио Лопас — будущие участники похода на яхте «Гранма»[5]. Желая поехать в качестве врача в индейские общины в отдалённый район Гватемалы — джунгли Петена, Эрнесто получил отказ от министерства здравоохранения, которое требовало сначала пройти процедуру подтверждения диплома врача в течение года. Случайные заработки, заметки в газеты и торговля вразнос книгами (которые он, по замечанию Ильды, больше читал, чем продавал), позволяли ему заработать средства на существование. Путешествуя по Гватемале с котомкой за плечами, он изучал культуру древних индейцев майя. Сотрудничал с молодежной организацией «Патриотическая молодежь труда» Гватемальской партии труда[5].

17 июня 1954 года произошло вторжение вооруженных групп Армаса из Гондураса на территорию Гватемалы, начались расстрелы сторонников правительства Арбенса и бомбардировки столицы и других городов Гватемалы. Эрнесто, по словам Ильды, просил, чтобы его отправили в район боёв, и призывал к созданию ополчения. Он входил в группы противовоздушной обороны города во время бомбёжек, помогал в перевозке оружия. Марио Дальмау утверждал, что «вместе с членами организации „Патриотическая молодёжь труда“ он несёт караульную службу среди пожаров и разрывов бомб, подвергая себя смертельной опасности». Эрнесто Гевара попал в список «опасных коммунистов», подлежащих ликвидации после свержения Арбенса. Посол Аргентины предупредил его в пансионе «Сервантес» об опасности и предложил воспользоваться убежищем в посольстве, в котором Эрнесто и укрылся вместе с рядом других сторонников Арбенса, после чего при помощи посла покинул страну и выехал на поезде в Мехико с попутчиком Патохо (Хулио Роберто Касерес Валье)[5].

Жизнь в Мехико

21 сентября 1954 года они прибыли в Мехико. Там поселились на квартире пуэрториканца Хуана Хуарбэ — деятеля Националистической партии, которая выступала за независимость Пуэрто-Рико и была вне закона из-за учинённой ими стрельбы в конгрессе США. На этой же квартире проживал перуанец Лючо (Луис) де ла Пуэнте, который впоследствии, 23 октября 1965 года, был застрелен в бою с антипартизанскими «рейнджерами» в одном из горных районов Перу[5]. Че и Патохо, не имея стабильных средств к существованию, промышляли снимками в парках. Че вспоминал это время так[5]: Мы оба сидели на мели… У Патохо не было ни гроша, у меня же всего несколько песо. Я купил фотоаппарат, и мы контрабандой делали снимки в парках. Печатать карточки нам помогал один мексиканец, владелец маленькой фотолаборатории. Мы познакомились с Мехико, исходив его пешком вдоль и поперек, пытаясь всучить клиентам свои неважные фотографии. Сколько приходилось убеждать, уговаривать, что у сфотографированного нами ребенка очень симпатичный вид и что, право, за такую прелесть стоит заплатить песо. Этим ремеслом мы кормились несколько месяцев. Понемногу наши дела налаживались…

Эрнесто и Ильда Гадеа во время медового месяца на полуострове Юкатан, 1955 г.

Написав статью «Я видел свержение Арбенса», Че, однако, не сумел устроиться журналистом. В это время из Гватемалы приехала Ильда Гадеа, и они поженились. Че стал торговать книгами издательства «Фондо де культура экономика», устроился ночным сторожем на книжную выставку, продолжая читать книги. В городской больнице его приняли по конкурсу на работу в аллергическое отделение. Он читал лекции по медицине в Национальном университете, стал заниматься научной работой (в частности опытами на кошках) в Институте кардиологии и лаборатории французской больницы[5]. 15 февраля 1956 года Ильда родила дочь, которую назвали в честь матери Ильдитой. В интервью с корреспондентом мексиканского журнала «Сьемпре» в сентябре 1959 года Че утверждал[5]: Когда родилась моя дочь в городе Мехико, мы могли зарегистрировать её как перуанку — по матери, или как аргентинку — по отцу. И то, и другое было бы логично, ведь мы находились как бы проездом в Мексике. Тем не менее мы с женой решили зарегистрировать её как мексиканку в знак признательности и уважения к народу, который приютил нас в горький час поражения и изгнания.

Рауль Роа, кубинский публицист и противник Батисты, впоследствии ставший министром иностранных дел в социалистической Кубе, вспоминал о своей мексиканской встрече с Геварой[5]: Я познакомился с Че однажды ночью, в доме его соотечественника Рикардо Рохо. Он только что прибыл из Гватемалы, где впервые принимал участие в революционном и антиимпериалистическом движении. Он ещё остро переживал поражение. Че казался и был молодым. Его образ запечатлелся в моей памяти: ясный ум, аскетическая бледность, астматическое дыхание, выпуклый лоб, густая шевелюра, решительные суждения, энергичный подбородок, спокойные движения, чуткий, проницательный взгляд, острая мысль, говорит спокойно, смеется звонко… Он только что приступил к работе в аллергическом отделении Института кардиологии. Мы говорили об Аргентине, Гватемале и Кубе, рассматривали их проблемы сквозь призму Латинской Америки. Уже тогда Че возвышался над узким горизонтом креольских национализмов и рассуждал с позиций континентального революционера. Этот аргентинский врач в отличие от многих эмигрантов, обеспокоенных судьбами лишь своей страны, думал не столько об Аргентине, сколько о Латинской Америке в целом, стараясь нащупать её самое «слабое звено».

Подготовка экспедиции на Кубу Участь революционера-авангардиста возвышенна и печальна…

Эрнесто Че Гевара

В конце июня 1955 года в городскую больницу Мехико, к дежурному врачу — Эрнесто Геваре, пришли на консультацию два кубинца, одним из которых оказался Ньико Лопес, знакомый Че по Гватемале. Он рассказал Че, что кубинские революционеры, нападавшие на казармы «Монкада», были выпущены из каторжной тюрьмы на острове Пинос по амнистии, и начали съезжаться в Мехико и готовить экспедицию на Кубу. Через несколько дней последовало знакомство с Раулем Кастро, в котором Че нашёл единомышленника, сказав впоследствии о нём: «Мне кажется, что этот не похож на других. По крайней мере, говорит лучше других, кроме того, он думает». В это время Фидель, находясь в США, собирал среди эмигрантов с Кубы деньги на экспедицию. Выступив в Нью-Йорке на митинге против Батисты, Фидель заявил: «Могу сообщить вам со всей ответственностью, что в 1956 году мы обретем свободу или станем мучениками».[5]

Флаг Движения 26 июля

Встреча Фиделя и Че произошла 9 июля 1955 года в доме у Марии-Антонии Гонсалес, на улице Эмпаран, 49, где была организована конспиративная квартира сторонников Фиделя. На встрече обсуждали подробности предстоящих боевых действий в Ориенте. Фидель утверждал, что Че на тот момент «имел более зрелые по сравнению со мной революционные идеи. В идеологическом, теоретическом плане он был более развитым. По сравнению со мной он был более передовым революционером». К утру Че, на которого Фидель произвёл, по его словам, впечатление «исключительного человека», был зачислен врачом в отряд будущей экспедиции[5]. Спустя некоторое время, в Аргентине произошёл очередной военный переворот, и был свергнут Перон. Эмигрантам — противникам Перона было предложено вернуться в Буэнос-Айрес, чем воспользовались Рохо и другие проживавшие в Мехико аргентинцы. Че отказался сделать то же самое, поскольку был увлечён предстоящей экспедицией на Кубу.[5] Мексиканец Арсасио Ванегас Арройо владел небольшой типографией и был знаком с Марией-Антонией Гонсалес. В его типографии печатали документы «Движения 26 июля», которое возглавлял Фидель. Кроме этого, Арсасио занимался физической подготовкой участников предстоящей экспедиции на Кубу, будучи спортсменом-борцом: продолжительными пешими походами по пересеченной местности, дзю-до, был нанят легкоатлетический зал. Арсасио вспоминал: «Кроме того, ребята слушали лекции по географии, истории, о политическом положении и на другие темы. Иногда я сам оставался послушать эти лекции. Ребята также ходили в кино смотреть фильмы о войне».[5]

Полковник испанской армии Альберто Байо, ветеран войны с франкистами и автор пособия «150 вопросов партизану», занимался военной подготовкой группы. Поначалу запросив плату в размере 100 тысяч мексиканских песо (или 8 тыс. американских долларов), затем уменьшил её вдвое. Однако, поверив в возможности своих учеников, он не только не взял плату, но и продал свою мебельную фабрику, передав вырученные деньги группе Фиделя. Полковник приобрёл за 26 тысяч долларов США гасиенду «Санта-Роса» в 35 км от столицы, у Эрасмо Риверы, бывшего партизана Панчо Вильи, в качестве новой базы для подготовки отряда. Че, проходя тренировки с группой, учил делать перевязки, лечить переломы, делать инъекции, получив более ста уколов на одном из занятий — по одному или нескольку от каждого из членов группы. Занимаясь вместе с ним на ранчо «Санта-Роса», я узнал, какой это был человек — всегда самый усердный, всегда преисполненный самым высоким чувством ответственности, готовый помочь каждому из нас… Я познакомился с ним, когда он останавливал мне кровотечение после удаления зуба. В то время я еле-еле умел читать. А он мне говорит: «Я буду учить тебя читать и разбираться в прочитанном…» Однажды мы шли по улице, он вдруг зашёл в книжный магазин и на те небольшие деньги, которые были у него, купил мне две книги — «Репортаж с петлей на шее» и «Молодую гвардию».[5]

Карлос Бермудес

22 июня 1956 года мексиканская полиция арестовала Фиделя Кастро на одной из улиц Мехико. Затем была устроена засада на квартире Марии-Антонии, где задерживали всех входящих. На ранчо «Санта-Роса» полиция захватила Че и некоторых товарищей. Об аресте кубинских заговорщиков и участии в этом деле полковника Байо сообщалось в печати. Впоследствии выяснилось, что аресты производились по наводке Венерио, который проник в ряды заговорщиков. 26 июня мексиканская газета «Эксельсиор» опубликовала список арестованных, включая имя Эрнесто Че Гевары Серны, который был охарактеризован как «международный коммунистический агитатор» с упоминанием его роли в Гватемале при президенте Арбенсе.[5] После ареста нас повезли в тюрьму „Мигель Шульц“ — место заключения эмигрантов. Там я увидела Че. В дешевом прозрачном нейлоновом плаще и старой шляпе он смахивал на огородное пугало. И я, желая рассмешить его, сказала ему, какое он производит впечатление… Когда нас вывели из тюрьмы на допрос, ему единственному надели наручники. Я возмутилась и заявила представителю прокуратуры, что Гевара не преступник, чтобы надевать ему наручники и что в Мексике даже преступникам их не надевают. В тюрьму он возвращался уже без наручников.[5]

Мария-Антония

За заключённых ходатайствовали бывший президент Ласаро Карденас, его бывший морской министр Эриберто Хара, рабочий лидер Ломбарде Толедано, художники Альфаро Сикейрос и Диего Ривера, а также деятели культуры и учёные. Через месяц мексиканские власти освободили Фиделя Кастро и остальных заключённых, за исключением Эрнесто Гевары и кубинца Каликсто Гарсии, которых обвинили в нелегальном въезде в страну.[5] Выйдя из тюрьмы, Фидель Кастро продолжил подготовку к экспедиции на Кубу, собирая деньги, покупая оружие и организовывая конспиративные явки. Подготовка бойцов продолжилась мелкими группами в различных местах страны.[5] У шведского этнографа Вернера Грина была приобретена яхта «Гранма» за 12 тысяч долларов. Че опасался, что заботы Фиделя по его вызволению из тюрьмы задержат отплытие, однако Фидель ему сказал: «Я тебя не брошу!». Мексиканская полиция арестовала и жену Че, однако через некоторое время Ильда и Че были выпущены на свободу. Че просидел в тюрьме 57 дней. Полицейские продолжали следить, врывались на конспиративные квартиры. Пресса писала о подготовке Фиделем отплытия на Кубу.[5] Франк Паис привёз из Сантьяго 8 тысяч долларов и был готов поднять в городе восстание.[5] Из-за участившихся облав и возможности выдачи группы, яхты и передатчика кубинскому посольству в Мехико провокатором за 15 тысяч долларов, приготовления были ускорены. Фидель отдал приказ изолировать предполагаемого провокатора и сосредоточиться в порту Туспана в Мексиканском заливе, где у причала стояла «Гранма». Франку Паису была отправлена телеграмма «Книга распродана» в качестве условленного сигнала о подготовке восстания в назначенный срок.[5] Че с медицинским саквояжем забежал домой к Ильде, поцеловал спящую дочь и написал прощальное письмо родителям.[5]

Отплытие на «Гранме»

В 2 часа ночи 25 ноября 1956 года в Туспане отряд совершил посадку на «Гранму». Полиция получила «мордиду» (взятку) и отсутствовала на пристани. Че, Каликсто Гарсия и трое других революционеров добирались в Туспан на попутном автомобиле, которого пришлось долго ждать, за 180 песо. На полпути водитель отказался ехать дальше. Его удалось уговорить довезти до Роса-Рика, где они пересели на другую машину и добрались до места назначения. В Туспане их встретил Хуан Мануэль Маркес и отвёл к речному берегу, где стояла «Гранма».[5] 82 человека с оружием и снаряжением погрузились на переполненную яхту, которая была рассчитана на 8-12 человек. На море в это время был шторм и шёл дождь, «Гранма» с погашенными огнями легла курсом на Кубу.[5] Че вспоминал, что «из 82 человек только два или три матроса да четыре или пять пассажиров не страдали от морской болезни». Судно дало течь, как потом выяснилось, из-за открытого крана в уборной, однако, пытаясь ликвидировать осадку судна при неработающем насосе для откачки, успели побросать за борт консервы[5].

Нужно иметь богатое воображение, чтобы представить себе, как могли на такой маленькой посудине разместиться 82 человека с оружием и снаряжением. Яхта была набита до отказа. Люди сидели буквально друг на друге. Продуктов взяли в обрез. В первые дни каждому выдавалось полбанки сгущенного молока, но вскоре оно кончилось. На четвёртый день каждый получил по кусочку сыра и колбасы, а на пятый остались лишь одни гнилые апельсины.[5]

Каликсто Гарсия

На «Гранме» Че страдал от астмы, но, по утверждению Роберто Роке Нуньеса, подбадривал других и шутил. Капитаном судна был назначен Ладислао Ондино Пино, штурманом — Роберто Роке Нуньес. Последний побывал за бортом судна, упав с крыши капитанской рубки — в течение нескольких часов его искали и извлекали из воды. Яхта часто сбивалась с курса.[5] Время прибытия группы в селение Никеро вблизи Сантьяго было рассчитано на 30 ноября. В этот день, в 5:40 утра сторонники Франка Паиса захватили правительственные учреждения и вышли на улицы, но не смогли удержать ситуацию под контролем.[5]

Кубинская революция

Первые дни

«Гранма» прибыла к берегам Кубы только 2 декабря 1956 года в районе Лас Колорадас (Куба) провинции Ориенте, тут же сев на мель. На воду была спущена шлюпка, но она затонула. Группа из 82 человек до берега добиралась вброд, по плечи в воде; на сушу удалось вынести оружие и небольшое количество еды. На место высадки, которое Рауль Кастро впоследствии сравнивал с «кораблекрушением», устремились катера и самолеты подчиненных Батисте подразделений, и группа Фиделя Кастро попала под обстрел. Группа продолжительное время пробиралась по заболоченному побережью, представляющему собой мангровые заросли. В ночь на 5 декабря революционеры шли по плантации сахарного тростника, к утру сделав привал на территории сентраля (сахарный завод вместе с плантацией) в местности Алегрия-де-Пио (Святая радость). Че, будучи врачом отряда, перевязывал товарищей, поскольку у них были стерты ноги от трудного похода в неудобной обуви, сделав последнюю перевязку бойцу отряда Умберто Ламоте. В середине дня в небе появились самолеты противника. Под огнем неприятеля в бою погибли половина бойцов отряда и приблизительно 20 человек попали в плен. На следующий день оставшиеся в живых собрались в хижине недалеко от Сьерра-Маэстры.[5]

Фидель сказал: «Враг нанес нам поражение, но не сумел нас уничтожить. Мы будем сражаться и выиграем эту войну». Гуахиро — крестьяне Кубы дружелюбно принимали участников отряда и укрывали их в своих домах. Где-нибудь в лесу, долгими ночами (с заходом солнца начиналось наше бездействие) строили мы дерзкие планы. Мечтали о сражениях, крупных операциях, о победе. Это были счастливые часы. Вместе со всеми я наслаждался впервые в моей жизни сигарами, которые научился курить, чтобы отгонять назойливых комаров. С тех пор въелся в меня аромат кубинского табака. И кружилась голова, то ли от крепкой „гаваны“, то ли от дерзости наших планов — один отчаяннее другого.[5]

Эрнесто Че Гевара

Сьерра-Маэстра

Эрнесто Че Гевара на муле в горах Сьерра-Маэстра.

Кубинский писатель-коммунист Пабло де ла Торрьенте Брау писал, что ещё в XIX веке, в горах Сьерра-Маэстра борцы за независимость Кубы находили удобное укрытие. «Горе тому, кто поднимает меч на эти вершины. Повстанец с винтовкой, укрывшись за несокрушимым утесом, может сражаться здесь против десятерых. Пулеметчик, засевший в ущелье, сдержит натиск тысячи солдат. Пусть не рассчитывают на самолеты те, кто пойдет войной на эти вершины! Пещеры укроют повстанцев.». Фидель и участники экспедиции на Гранме, а также Че, не были знакомы с этой местностью.[5] 22 января 1957 года при Арройо-де-Инфьерно (Адский ручей) отряд нанёс поражение отряду каскитос (солдаты Батисты) Санчеса Москера. Пять каскитос были убиты, отряд не понес потерь.[5] 28 января Че написал письмо Ильде, которое дошло через доверенного человека в Сантьяго.[5] Дорогая старуха!

Пишу тебе эти пылающие мартианские [13] строки из кубинской манигуа[14]. Я жив и жажду крови. Похоже на то, что я действительно солдат (по крайней мере, я грязный и оборванный), ибо пишу на походной тарелке, с ружьём на плече и новым приобретением в губах — сигарой. Дело оказалось не лёгким. Ты уже знаешь, что после семи дней плавания на «Гранме», где нельзя было даже дыхнуть, мы по вине штурмана оказались в вонючих зарослях, и продолжались наши несчастья до тех пор, пока на нас не напали в уже знаменитой Алегрия-де-Пио и не развеяли в разные стороны, подобно голубям. Там меня ранило в шею, и остался я жив только благодаря моему кошачьему счастью, ибо пулемётная пуля попала в ящик с патронами, который я таскал на груди, и оттуда рикошетом — в шею. Я бродил несколько дней по горам, считая себя опасно раненным, кроме раны в шее, у меня ещё сильно болела грудь. Из тебе знакомых ребят погиб только Джимми Хиртцель, он сдался в плен, и его убили. Я же вместе со знакомыми тебе Альмейдой и Рамирито провёл семь дней страшной голодухи и жажды, пока мы не вышли из окружения и при помощи крестьян не присоединились к Фиделю (говорят, хотя это ещё не подтверждено, что погиб и бедный Ньико). Нам пришлось немало потрудиться, чтобы вновь организоваться в отряд, вооружиться. После чего мы напали на армейский пост, несколько солдат мы убили и ранили, других взяли в плен. Убитые остались на месте боя. Некоторое время спустя мы захватили ещё трёх солдат и разоружили их. Если к этому добавить, что у нас не было потерь и что в горах мы как у себя дома, то тебе будет ясно, насколько деморализованы солдаты, им никогда не удастся нас окружить. Естественно, борьба ещё не выиграна, ещё предстоит немало сражений, но стрелка весов уже клонится в нашу сторону, и этот перевес будет с каждым днём увеличиваться.

Теперь, говоря о вас, хотел бы знать, находишься ли ты все в том же доме, куда я тебе пишу, и как вы там живете, в особенности «самый нежный лепесток любви»? Обними её и поцелуй с такой силой, насколько позволяют её косточки. Я так спешил, что оставил в доме у Панчо твои и дочки фотографии. Пришли мне их. Можешь писать мне на адрес дяди и на имя Патохо. Письма могут немного задержаться, но, я думаю, дойдут.

Помогавший отряду крестьянин Эутимио Герра был захвачен властями, и пообещал им убить Фиделя. Однако, его планы не осуществились, и он был расстрелян[5]. В феврале Че свалил приступ малярии, и затем новый приступ астмы. Во время одной из стычек крестьянин Креспо, взвалив Че себе на спину, вынес его из-под неприятельского огня, поскольку Че не мог передвигаться самостоятельно. Че был оставлен в доме фермера с сопровождающим бойцом, и смог преодолеть один из переходов, держась за стволы деревьев и опираясь на приклад ружья, за десять дней, при помощи адреналина, который фермер сумел раздобыть[5]. В горах Сьерра-Маэстра Че, страдавший от астмы, периодически отлеживался в крестьянских хижинах, чтобы не задерживать движение колонны. Его часто видели с книгой или с блокнотом в руках.[5] Я помню, у него было много книг. Он много читал. Он не терял ни минуты. Часто он жертвовал сном, чтобы почитать или сделать запись в дневнике. Если он вставал с зарей, он принимался за чтение. Часто он читал ночью при свете костра. У него было очень хорошее зрение.[5]

Марсиаль Ороско, капитан

Меня направляют в Сантьяго, и он просит привезти ему две книги. Одна из них — „Всеобщая песнь“ Пабло Неруды, а другая — поэтический сборник Мигеля Эрнандеса. Он очень любил стихи.[5]

Каликсто Моралес

Я не понимаю, как он мог ходить, болезнь его то и дело душила. Однако он шел по горам с вещевым мешком за спиной, с оружием, с полным снаряжением, как самый выносливый боец. Воля у него, конечно, была железная, но еще большей была преданность идеалам — вот что придавало ему силы.[5]

Антонио, капитан

Бедный Че! Я видела, как он страдает от астмы, и только вздыхала, когда начинался приступ. Он умолкал. дышал тихонечко, чтобы еще больше не растревожить болезнь. Некоторые во время приступа впадают в истерику, кашляют, раскрывают рот. Че старался сдержать приступ, успокоить астму. Он забивался в угол, садился на табурет или на камень и отдыхал.» В таких случаях она спешила приготовить ему теплое питьё.[5]

Понсиана Перес, крестьянка

Участник отряда Рафаэль Чао утверждал, что Че ни на кого не кричал, и не допускал издевок, но часто употреблял в разговоре крепкие слова, и бывал очень резок, «когда нужно». «Я не знал менее эгоистичного человека. Если у него бывал всего один клубень бониато,[15] он готов был отдать его товарищам».[5]

На протяжении войны Че вёл дневник, который послужил основой для его известной книги «Эпизоды революционной войны».[5] Со временем отряду удалось установить связь с организацией «Движение 26 июля» в Сантьяго и Гаване. Место расположение отряда в горах посещали активисты и руководители подполья: Франк Паис, Армандо Харт, Вильма Эспин, Аиде Санта-Мария, Селия Санчес, было налажено снабжение отряда.[5] С целью опровергнуть сообщения Батисты о разгроме «разбойников» — «форахидос», Фидель Кастро отправил в Гавану Фаустино Переса, с поручением доставить иностранного журналиста. В расположение отряда 17 февраля 1957 года прибыл Герберт Мэтьюз, корреспондент газеты «Нью-Йорк Таймс». Он встретился с Фиделем, и через неделю опубликовал репортаж с фотографиями Фиделя и бойцов отряда. В этом репортаже он писал: «Судя по всему, у генерала Батисты нет оснований надеяться подавить восстание Кастро. Он может рассчитывать только на то, что одна из колонн солдат невзначай набредет на юного вождя и его штаб и уничтожит их, но это вряд ли случится…».[5]

13 марта 1957 года в Гаване студенческая организация «Революционный директорат 13 марта» подняла неудачное восстание, пытаясь захватить радиостанцию, университет и президентский дворец. Большинство восставших погибли в бою с армией и полицией[5]. В середине марта Франк Паис отправил в отряд Кастро подкрепление из 50 добровольцев под командованием подпольщика Хорхе Сотуса из Сантьяго, который принимал участие в восстании 30 ноября. Их привёз на грузовиках Уберто Матос — хозяин рисовой плантации. Сотус и Матос были антикоммунистами, и впоследствии были осуждены ревтрибуналом на длительное тюремное заключение (Сотус сбежал в США и погиб от разорвавшейся мины при подготовке диверсии против коммунистической Кубы). Пополнение состояло из горожан, которые не были привычны к длительным перемещениям по горной местности. Было принято решение приступить к их тренировкам. К отряду барбудос («бородачи», отпустившие бороду из-за походной жизни и отсутствия бритв) Фиделя присоединялись добровольцы различных политических взглядов, а средства, медикаменты и оружие доставляли зарубежные кубинские эмигранты.[5]

Бой при Уверо

Основная статья: Бой при Уверо

В мае 1957 года планировалось прибытие из США (Майами) судна «Коринтия» с подкреплением во главе с Каликсто Санчесом. Чтобы отвлечь внимание от их высадки, Фидель отдал приказ штурмовать казарму в селении Уверо, в 15 км от Сантьяго. Дополнительно это открывало возможность выхода из Сьерра-Маэстры в долину провинции Ориенте. Че принимал участие в бою за Уверо, и описал его в «Эпизодах революционной войны». 27 мая 1957 г. был собран штаб, где Фидель объявил о предстоящем бое. Начав поход вечером, за ночь прошли около 16 километров по горной извилистой дороге, затратив на путь около восьми часов, часто останавливаясь ради предосторожности, особенно в опасных районах. Проводником был Кальдеро, который хорошо ориентировался в районе казармы Уверо и подходах к нему. Деревянная казарма располагалась на берегу моря, её охраняли посты. Было решено окружить её в темноте с трех сторон. Группа Хорхе Сотуса и Гильермо Гарсии атаковала пост на прибрежной дороге из Пеладеро. Альмейде поручили ликвидировать пост напротив высоты. Фидель расположился в районе высоты, а взвод Рауля атаковал казармы с фронта. Че было отведено направление между ними. Камило Сьенфуэгос и Амейхейрас в темноте потеряли направление. Задачу нападения облегчало наличие кустарника, однако противник заметил наступавших и открыл огонь. Взвод Крессенсио Переса не участвовал в штурме, охраняя дорогу на Чивирико, чтобы блокировать подход подкреплений противника. Во время нападения было запрещено стрелять в жилые помещения, где находились женщины и дети. Раненым каскитос оказывали первую помощь, оставили двух своих тяжелораненых на попечение врача гарнизона противника. Нагрузив грузовик со снаряжением и медикаментами, отправились в горы. Че указывал, что от первого выстрела до захвата казармы прошло два часа сорок пять минут. Наступающие потеряли убитыми и ранеными 15 человек, а противник — 19 человек ранеными и 14 убитыми. Победа укрепила боевой дух отряда. Впоследствии были уничтожены другие мелкие гарнизоны противника у подножья Сьерра-Маэстры.[5]

Высадка с «Коринтии» закончилась неудачно: согласно официальным сообщениям, были убиты или захвачены в плен все революционеры, высадившиеся с этого судна. Батиста принял решение принудительно эвакуировать со склонов Сьерра-Маэстры местных крестьян, чтобы лишить революционеров поддержки населения, однако многие гуахиро сопротивлялись эвакуации, оказывали помощь отряду Фиделя, и вступали в их ряды.[5]

Дальнейшая борьба

Взаимоотношения с местными крестьянами не всегда происходили гладко: по радио и в церковных службах производилась пропаганда антикоммунизма. Крестьянка Инирия Гутьеррес вспоминала, что до вступления в отряд она слышала о коммунизме только «ужасные вещи», и была удивлена направленностью политических взглядов Че. В фельетоне, вышедшем в январе 1958 года в первом номере повстанческой газеты «Эль Кубано либре» за подписью «Снайпер», Че на этот счет писал: «Коммунистами являются все те, кто берется за оружие, ибо они устали от нищеты, в какой бы это стране ни происходило.»[5] Для подавления грабежей и анархии для улучшения взаимоотношений с местным населением в отряде была создана комиссия по соблюдению дисциплины, наделенная полномочиями военного трибунала. Была ликвидирована псевдореволюционная банда китайца Чанга. Че отмечал: «В то трудное время нужно было твердой рукой пресекать всякое нарушение революционной дисциплины и не позволять развиваться анархии в освобожденных районах». Производились расстрелы также и по фактам дезертирства из отряда. В отношении пленных оказывалась медицинская помощь, Че строго следил, чтобы их не обижали. Как правило, их отпускали на свободу.[5]

5 июня 1957 года Фидель Кастро выделил колонну под руководством Че в составе 75 бойцов (в целях конспирации она была названа четвёртой колонной). Че было присвоено звание майора. Бойцы были разбиты на три взвода, которыми командовали Лало Сардиньяс, Сиро Редондо (впоследствии погиб, и его именем была названа восьмая колонна) и Рамиро Вальдес (стал министром внутренних дел и членом Политбюро ЦК Коммунистической партии Кубы).[5] В июле представители буржуазной оппозиции Батисте Фелипе Пасос и Рауль Чибас прибыли на Сьерра-Маэстру. Фидель подписал манифест об образовании Революционного гражданского фронта, в требования которого входили замена Батисты выборным президентом и аграрная реформа, которая подразумевала раздел пустующих земель. Че считал этих деятелей «тесно связанными с северными владыками».[5] 30 июля в Сантьяго был убит полицией Франк Паис и его брат Хосуэ. Забастовка протеста в Сантьяго была подавлена властями. 5 сентября в городе Съенфуэгосе произошло восстание моряков военно-морской базы под руководством офицеров, выступавших за свержение Батисты. Восстание закончилось поражением и расстрелом пленных правительственными войсками. В ходе подавления восстания погибло свыше 600 человек[5]. В провинции Ориенте появились объявления властей:[5] Настоящим объявляется, что каждый человек, сообщивший сведения, которые могут способствовать успеху операции против мятежных групп под командованием Фиделя Кастро, Рауля Кастро, Крессенсио Переса, Гильермо Гонсалеса или других вожаков, будет вознагражден в зависимости от важности сообщенных им сведений; при этом вознаграждение в любом случае составит не менее 5 тысяч песо.

Размер вознаграждения может колебаться от 5 тысяч до 100 тысяч песо; наивысшая сумма в 100 тысяч песо будет заплачена за голову самого Фиделя Кастро. Примечание: имя сообщившего сведения навсегда останется в тайне.

Рауль Кастро с Эрнесто Че Геварой в горах Сьерра-дель Кристаль к югу от Гаваны. 1958 г.

Опасаясь преследования полиции, противники Батисты пополняли ряды повстанцев в горах Сьерра-Маэстры. Возникли очаги восстания в горах Эскамбрая, Сьерра-дель-Кристаль и в районе Баракоа под руководством Революционного директората, «Движения 26 июля» и отдельных коммунистов.[5] В октябре в Майами политические деятели из буржуазного лагеря учредили Совет освобождения, провозгласив Фелипе Пасоса временным президентом. Ими был выпущен манифест к народу. Фидель отверг «майамский пакт», считая его проамериканским. В письме к Фиделю Че писал: «Еще раз поздравляю тебя с твоим заявлением. Я тебе говорил, что твоей заслугой всегда будет то, что ты доказал возможность вооруженной борьбы, пользующейся поддержкой народа. Теперь ты вступаешь на еще более замечательный путь, который приведет к власти в результате вооруженной борьбы масс».[5]

К концу 1957 года повстанческие войска господствовали на Сьерра-Маэстре, не спускаясь, однако, в долины. Продукты питания, такие как фасоль, кукурузу и рис, покупали у местных крестьян. Медикаменты доставлялись подпольщиками из города. Мясо конфисковывалось у крупных скотопромышленников и тех кто был обвинен в предательстве, часть конфискованного передавалась местным крестьянам. Че организовывал санитарные пункты, полевые госпитали, мастерские для починки оружия, изготовления кустарной обуви, вещмешков, обмундирования, сигарет. На гектографе стала размножаться газета «Эль Кубано либре», которая получила свое название от газеты борцов за независимость Кубы в XIX в. В эфир стали выходить передачи небольшой радиостанции. Тесная связь с местным населением позволяла узнавать о появлении каскитос и лазутчиков противника.[5]

Симона де Бовуар, Жан-Поль Сартр, Че Гевара. Куба, 1960

Правительственная пропаганда призывала к национальному единству и согласию, поскольку в городах Кубы ширилось забастовочное и повстанческое движение. В марте 1958 года правительство США заявило об эмбарго на доставку оружия силам Батисты, хотя вооружение и заправка самолетов правительственных войск на базе Гуантанамо ещё некоторое время продолжались. В конце 1958 г., согласно конституции (статуту), объявленной Батистой, должны были состояться президентские выборы. В Сьерра-Маэстре никто не говорил открытым текстом о коммунизме или социализме, а открыто предлагавшиеся Фиделем реформы, как то ликвидация латифундий, национализация транспорта, электрических компаний и других важных предприятий носили умеренный и не отрицавшийся даже проамериканскими политическими деятелями характер.[5] Этот раздел не завершён.

Вы поможете проекту, исправив и дополнив его.

Че Гевара как государственный деятель

На встрече с президентом Египта Гамаль Абдель Насером, 1965 год.

Че Гевара в Москве в 1964 году.

Че Гевара полагал, что может рассчитывать на неограниченную экономическую помощь «братских» стран. Че, будучи министром революционного правительства, извлёк урок из конфликтов с братскими странами социалистического лагеря. Ведя переговоры об оказании поддержки, экономическом и военном сотрудничестве, обсуждая международную политику с китайскими и советскими руководителями, он пришёл к неожиданному выводу и имел мужество высказаться публично в своём знаменитом алжирском выступлении. Это была настоящая обвинительная речь против неинтернационалистической политики социалистических стран. Он упрекал их в навязывании беднейшим странам условий товарообмена, подобных тем, какие диктует империализм на мировом рынке, а также в отказе от безусловной поддержки, военной в том числе, в отказе от борьбы за национальное освобождение, в частности, в Конго и во Вьетнаме. Че прекрасно знал знаменитое уравнение Энгельса: чем менее развита экономика, тем больше роль насилия в становлении новой формации. Если в начале 1950-х он шутливо подписывается под письмами «Сталин II», то после победы революции вынужден доказывать: «На Кубе нет условий для становления сталинской системы»[16].

Позже Че Гевара скажет: «После революции работу делают не революционеры. Её делают технократы и бюрократы. А они — контрреволюционеры»[16].

Близко знавшая Гевару, сестра Фиделя и Рауля Кастро Хуанита, впоследствии уехавшая в США, написала о нём в биографической книге «Фидель и Рауль, мои братья. Тайная история»:

Для него не имели значения ни суд, ни следствие. Он сразу начинал расстреливать, потому что был человеком без сердца

По её мнению появление Гевары на Кубе — «худшее, что могло с ней произойти»[17].

Последнее письмо Че Гевары родителям

1 апреля 1965 года, перед отправкой на «континентальную герилью», Че Гевара написал письма своим родителям, детям и Фиделю Кастро. Письмо родителям (в переводе Лаврецкого): Дорогие старики!

Я вновь чувствую своими пятками ребра Росинанта, снова, облачившись в доспехи, я пускаюсь в путь.

Около десяти лет тому назад я написал Вам другое прощальное письмо.

Насколько помню, тогда я сожалел, что не являюсь более хорошим солдатом и хорошим врачом; второе уже меня не интересует, солдат же из меня получился не столь уж плохой.

В основном ничего не изменилось с тех пор, если не считать, что я стал значительно более сознательным, мой марксизм укоренился во мне и очистился. Считаю, что вооруженная борьба — единственный выход для народов, борющихся за свое освобождение, и я последователен в своих взглядах. Многие назовут меня искателем приключений, и это так. Но только я искатель приключений особого рода, из той породы, что рискуют своей шкурой, дабы доказать свою правоту.

Может быть, я попытаюсь сделать это в последний раз. Я не ищу такого конца, но он возможен, если логически исходить из расчета возможностей. И если так случится, примите мое последнее объятие.

Я любил Вас крепко, только не умел выразить свою любовь. Я слишком прямолинеен в своих действиях и думаю, что иногда меня не понимали. К тому же было нелегко меня понять, но на этот раз — верьте мне. Итак, решимость, которую я совершенствовал с увлечением артиста, заставит действовать хилые ноги и уставшие лёгкие. Я добьюсь своего.

Вспоминайте иногда этого скромного кондотьера XX века.

Поцелуйте Селию, Роберто, Хуана-Мартина и Пототина, Беатрис, всех.

Крепко обнимает Вас Ваш блудный и неисправимый сын Эрнесто.[5][7]

Повстанец В этом разделе не хватает ссылок на источники информации.

Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена.

Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники.

Конго

Че Гевара в Конго во время Конголезского кризиса, 1965 год.

В апреле 1965 года Гевара прибыл в Республику Конго, где в это время продолжались боевые действия. С Конго у него были связаны большие надежды, он полагал, что огромная территория этой страны, покрытая джунглями, даст прекрасные возможности организации партизанской войны. В операции участвовали в общей сложности более 100 кубинцев-добровольцев. Однако с самого начала операцию в Конго преследовали неудачи. Отношения с местными повстанцами были достаточно сложными, и у Гевары не было веры в их руководство. В первом бою 29 июня силы кубинцев и повстанцев потерпели поражение. В дальнейшем Гевара пришёл к выводу, что выиграть войну с такими союзниками невозможно, но всё же продолжал операцию. Финальный удар по конголезской экспедиции Гевары был нанесён в октябре, когда к власти в Конго пришёл Жозеф Касавубу, выдвинувший инициативы по урегулированию конфликта. После заявлений Касавубу Танзания, служившая тыловой базой для кубинцев, прекратила их поддерживать. Геваре не оставалось ничего, кроме как прекратить операцию. Он вернулся в Танзанию и, находясь в кубинском посольстве, подготовил дневник операции в Конго, начинавшийся словами «Это история провала»[18].

Боливия

Слухи о местонахождении Гевары не прекращались в 1966—1967 годах. Представители мозамбикского движения за независимость ФРЕЛИМО сообщали о встрече с Че в Дар-эс-Саламе во время которой они отказались от предложенной им помощи в их революционном проекте. Правдой оказались слухи о том, что Гевара возглавлял партизан в Боливии. По приказу Фиделя Кастро боливийскими коммунистами специально была куплена земля для создания баз, где под руководством Гевары проходили подготовку партизаны. В окружение Гевары в качестве агента в Ла-Пасе была введена Хайд Тамара Бунке Бидер (известная также по прозвищу «Таня»), в прошлом агент Штази, которая, по некоторым сведениям, работала также на КГБ. Рене Барьентос, напуганный известиями о партизанах в своей стране, обратился за помощью к ЦРУ. Против Гевары было решено задействовать специально обученные для антипартизанских действий силы ЦРУ.

Че Гевара в Боливии, 1967 год.

Партизанский отряд Гевары насчитывал около 50 человек и действовал как Армия национального освобождения Боливии (исп. Ejército de Liberación Nacional de Bolivia). Он был хорошо оснащён и провёл несколько успешных операций против регулярных войск в сложной гористой местности региона Камири. Однако, в августе — сентябре боливийская армия смогла ликвидировать две группы партизан, убив одного из лидеров, «Хоакина». Несмотря на жестокую природу конфликта, Гевара оказывал медицинскую помощь всем раненым боливийским солдатам, которые попадали в плен к партизанам, а позже освобождал их. Во время своего последнего боя в Куебрада-дель-Юро Гевара был ранен, в его винтовку попала пуля, которая вывела оружие из строя, и он расстрелял все патроны из пистолета. Когда его, безоружного и раненого, захватили в плен и привели под конвоем к школе, которая служила солдатам ЦРУ в качестве временной тюрьмы для партизан, он увидел там несколько раненых боливийских солдат. Гевара предложил оказать им медицинскую помощь, на что получил отказ от боливийского офицера. Сам Че получил только таблетку аспирина.

Плен и смерть В этом разделе не хватает ссылок на источники информации.

Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена.

Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники.

Труп Че Гевары после убийства, 10 октября 1967 года.

Охоту на Гевару в Боливии возглавил Феликс Родригес, агент ЦРУ. Информатор Сиро Бустоса, сообщил Боливийским Специальным войскам о местонахождении партизанского отряда Гевары, и 8 октября 1967 года стоянка отряда была окружена, а сам Гевара был взят в плен в ущелье Куэбрада-дель-Юро. Со слов некоторых солдат, которые присутствовали при этом, когда они приблизились к Геваре во время перестрелки, он якобы крикнул: «Не стреляйте! Я — Че Гевара и стою для вас больше живым, чем мёртвым». По другой информации, в ходе боя сам Че был ранен в ногу, другая пуля пробила магазин его винтовки так, что он не смог отстреливаться.[19] Родригес, услышав о захвате Гевары, сразу же сообщил об этом в штаб-квартиру ЦРУ в Лэнгли, штат Вирджиния.

Труп Че Гевары после убийства, 10 октября 1967 года.

Ночь с 8-го на 9-е октября Че Гевара провел в заключении на полу в деревенской школе Ла-Игера, рядом с ним лежали тела двух его убитых товарищей. 9-го октября в 12:30 по радио пришло распоряжение высшего командования из Ла-Паса. В послании говорилось: «Приступить к уничтожению сеньора Гевары». Приказ, подписанный президентом военного правительства Боливии Рене Баррьентесом Ортуньо, был передан в зашифрованном виде агенту ЦРУ Феликсу Родригесу. Тот вошел в комнату, где содержался Че и сказал ему: «Команданте, мне жаль».[19] В роли палача выступил сержант боливийской армии Марио Теран, который вытащил короткую соломинку в споре между солдатами за право убить Гевару. Чтобы поддержать официальную версию о смерти Гевары и инсценировать, что он погиб во время боя, а не был убит без суда и следствия, Феликс Родригес приказал Терану стрелять осторожно по ногам Гевары, при этом лицо должно было оставаться неповреждённым для последующей идентификации. Че Гевара имел возможность сказать несколько последних слов перед смертью; он якобы сказал своему убийце: «Я знаю, ты здесь, чтобы убить меня. Стреляй, трус, ты просто убьёшь человека». Тело застреленного Гевары было привязано к полозьям вертолёта и доставлено в соседнее село Вальегранде, где его выставили напоказ прессе.

После убийства Родригес присвоил некоторые личные вещи Гевары, включая его часы «Ролекс», и в течение последующих лет с гордостью хвастался этими «трофеями» перед журналистами. В настоящее время некоторые из этих вещей выставлены для обозрения в штаб-квартире ЦРУ.

После того как военный хирург ампутировал руки Гевары, офицеры боливийской армии вывезли тело в неизвестном направлении и отказались сообщить, где оно было захоронено. 15 октября Фидель Кастро сообщил общественности о смерти Гевары. Смерть Гевары была признана тяжёлым ударом для социалистического революционного движения в Латинской Америке и во всём мире. Местные жители начали считать Гевару святым и обращались к нему в молитвах «San Ernesto de La Higuera», прося о милостях.

В 1997 году из-под взлётно-посадочной полосы около Вальегранде были эксгумированы останки тела с ампутированными руками. Тело было идентифицировано как принадлежащее Геваре и возвращено на Кубу. 16 октября 1997 года останки Гевары и шестерых его товарищей, убитых во время партизанской кампании в Боливии, были перезахоронены с воинскими почестями в специально построенном мавзолее в городе Санта-Клара, где он выиграл решающую для кубинской революции битву.

 


Читайте:


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Социалистические революции в мире:

News image

Революция

Общие сведения. Революция является коренным преобразованием в какой-либо сфере человеческой деятельности. Речь идёт о радикальном, коренном, глубоком, качес...

News image

Остров Свободы

Эта легендарная история началась в 1953 году, тогда мир впервые услышал о Фиделе Кастро, который с отрядом единомышленников поднялся на борьбу против Фульхенсио...

News image

Революция в Египте

Египетская армия вечером в среду объявила президенту Мухаммеду Мурси о его отстранении от власти, остановила действие конституции, после этого главой государств...

Коммунизм:

Китай и Индия: что лучше, 58 лет коммунизма или 60 лет независимости?

News image

Индия и Китай образовались как современные государства почти одновременно: первая получила независимость в августе 1947 г., в Китае в...

Материалистические кредо марксизма

News image

Материалистические кредо марксизма: - бытие определяет сознание; - Для диалектической философии нет ничего раз навсегда устано...

Интернационал III (Коммунистический) (1919—1943)

News image

Интернационал III (Коммунистический) (1919—1943) — международное объединение коммунистических партий различных стран. Его образова...

Коммунистическая идея жива!

News image

С развалом СССР, многие, во всём мире и на «обломках самого Союза»,  поспешили заявить о том, что Коммунизм, как идеология, умер НАВС...

More in: Энциклопедия коммунизма

Хроники революций:

Трудовая партия Северной Кореи

News image

История Трудовая партия Северной Кореи 29 июля 1946 года на совместном пленуме ЦК Новой народной партии и Коммунистической...

Новая модель революции

News image

В последние годы по миру прокатились протесты в Китае, Бразилии, Турции. Как считают политологи, это происходит в результате появл...

Позиция Советского Союза в Корейском вопросе

News image

Советское правительство, разумеется, не могло согласиться с подобным проектом решения, ущемляющим национальные права и интересы ...

Вывоз мусора контейнером, как в советское время, так и сегодня

News image

Вывозить мусор контейнером стало эффективным способом для избавления улиц, дворов от мусорных городских свалок, которые превратили...

Революция 1925-27 в Китае

News image

Революция 1925—27 в Китае, незавершённая буржуазно-демократическая революция, направленная на уничтожение империалистического гн...

В новом учебнике по истории нет Октябрьской революции

News image

В Москве представили концепцию единого учебника истории России. По последним данным, в учебнике нет Великой Октябрьской социалис...

Красное движение:

Революционный красный террор начала XX века

News image

Само понятие «красного террора» впервые ввела эсерка Зинаида Коноплянникова, которая заявила на суде в 1906. В свою очередь, термин «кр...

Еженедельник ВЧК и красный террор

News image

Ф. Э. Дзержинский публикует распоряжение об издании «Еженедельника ВЧК», которому поручено публиковать известия о деятельности органов ЧК ...

Как развивалась советская автоматическая телефония?

News image

Прежде всего, нужно было определить базу телефонного автоматизирования на 10-15 лет вперед. В связи с этим, возникала необходимость увеличен...